Всероссийский опрос жертв преступлений

европейский университет в с.-петербурге

всероссийский опрос жертв преступлений

институт проблем правоприменения еуспб

всероссийский опрос жертв преступлений

преступлений

всероссийский опрос жертв преступлений

всероссийский

всероссийский преступлений

опрос жертв

всероссийский опрос жертв преступлений

европейский университет в с.-петербурге

всероссийский опрос жертв преступлений

институт проблем правоприменения еуспб

всероссийский опрос жертв преступлений

преступлений

всероссийский опрос жертв преступлений

всероссийский

всероссийский преступлений

опрос жертв

всероссийский опрос жертв преступлений

Всероссийский опрос жертв преступлений
(Russian Crime Victimization Survey, RCVS) проводится Институтом проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге
с 2018 года.

Это первый регулярный виктимизационный опрос в России, репрезентативный
на уровне страны.

Каждые три года мы опрашиваем около
15 000 человек. Сбор интервью осуществляется до тех пор, пока не будет собрано 3 тыс. анкет жертв преступлений. Выборка опроса разделена на две части: кросс-секционную (2018 г., 2021 г., 2024 г.) и когортную (2021–2024 гг.).

Опрос проводился посредством телефонного обзвона на основе выборки случайно сгенерированных номеров. Все волны опроса проходят по единой анкете.

Опросы позволяют выявить случаи, когда жертва преступления не обратилась в правоохранительные органы. Это значимый и иногда единственный источник сведений о преступности.

Опросы являются одной из немногих альтернатив официальным данным о регистрируемой преступности
и представляют ценные сведения о преступности
на уровне жертвы или отдельного преступления,
а не в агрегированном виде.

зачем нужны
опросы жертв?

Каждый пятый взрослый житель страны становился жертвой преступления за последние пять лет,
каждый седьмой — за последний год

85% жертв рассказали близким о случившемся

44% жертв
сообщили в полицию

В 21% случаев
возбуждено дело

В 7% случаев
виновный наказан

Опросы позволяют выявить случаи, когда жертва преступления
не обратилась в правоохранительные органы. Это значимый и иногда единственный источник сведений
о преступности.

Опросы являются одной из немногих альтернатив официальным данным
о регистрируемой преступности
и представляют ценные сведения
о преступности на уровне жертвы
или отдельного преступления,
а не в агрегированном виде.

зачем нужны
опросы жертв?

Каждый пятый взрослый житель страны становился жертвой преступления за последние пять лет,
каждый седьмой — за последний год

85% жертв рассказали близким о случившемся

44% жертв
сообщили в полицию

В 21% случаев
возбуждено дело

В 7% случаев
виновный наказан

Расследование преступлений возможно, только если об инциденте станет известно полиции. Почему жертвы не всегда сообщают
о преступлениях?

Виктимизационные опросы позволяют понять, почему и в каких ситуациях пострадавшие обращаются за помощью, а в каких нет

Жертвами каких видов преступлений
становились россияне за последний год?

Тренды виктимизации
взрослого населения россии

итоги опроса 2024 года

Киберпреступления — преступление десятилетия

Киберпреступления с большим отрывом являются лидирующим преступлением среди опрошенных.

жертвы меньше доверяют полиции и суду

Россияне в целом доверяют государственным органам — полиции и суду, — больше чем другим людям, опыт жертвы преступления снижает уровень доверия примерно на 25%. Общий уровень доверия другим людям падает с 23% до 19%, к полиции — с 60% до 48%, к суду — с 51% до 43%

Рост криминального насилия

Если в 2018 г. 1,4% взрослого населения страны были жертвами насильственных преступлений, то в 2024 г. — 2,4%.

до 19% жертв преступлений не рассказывают
о произошедшем даже близким

Большинство респондентов (81–88%) вне зависимости от типа преступления делятся сведениями о произошедшем с близкими людьми. Однако извещение полиции происходит реже: примерно в половине случаев, где есть имущественный вред или насилие.

до 19% жертв преступлений
не рассказывают
о произошедшем даже близким

Большинство респондентов (81–88%) вне зависимости от типа преступления делятся сведениями о произошедшем с близкими людьми. Однако извещение полиции происходит реже: примерно
в половине случаев, где есть имущественный вред или насилие.

изменения имущественной преступности

Повсеместный отказ от наличности, переход к «цифровой экономике»
и снижение плотности повседневных контактов привели к значительному снижению традиционной имущественной преступности
и сопутствующего насилия.

Это подталкивает потенциальных преступников «следовать
за жертвой» и её собственностью в киберпространство.

изменения имущественной преступности

Повсеместный отказ от наличности, переход к «цифровой экономике»
и снижение плотности повседневных контактов привели к значительному снижению традиционной имущественной преступности
и сопутствующего насилия.

Это подталкивает потенциальных преступников «следовать
за жертвой» и её собственностью
в киберпространство.

Портрет жертв
нападений

• Мужчина (57%)
• Без высшего образования (75,3%)
• 18-34 года (41,3%)
• В городе (82,8%)
• Средний доход ₽47 249

Портрет
преступника

• Мужчина (90,9%)
• Был не один (39,5%)
• Жертва знала преступника (42,3%)
• Был в состоянии опьянения (55,5%)

Портрет жертв покушений
на киберпреступления

• Женщина (62,8%)
• Без высшего образования (66,9%)
• 18-34 года (25,5%)
• В городе (83,4%)
• Средний доход ₽39 798

Портрет
преступника

• Мужчина (73%)
• Был не один (26,9%)
• Жертва знала преступника (1,7%)

Портрет жертв
киберпреступлений

• Женщина (58,9%)
• Без высшего образования (63,3%)
• 18-34 года (29,8%)
• В городе (80,6%)
• Средний доход ₽41 436

Портрет
преступника

• Мужчина (74,6%)
• Был не один (41,5%)
• Жертва знала преступника (5,9%)

Портрет жертв
кражи

• Женщина (54,6%)
• Без высшего образования (67,1%)
• 18-34 года (27,5%)
• В городе (81,4%)
• Средний доход ₽38 205

Портрет
преступника

Данные отсутствуют, так как кражей является только тайное хищение

Портрет жертв
мошенничества

• Женщина (52,5%)
• Без высшего образования (65,5%)
• 18-34 года (35,9%)
• В городе (74,9%)
• Средний доход ₽88 079

Портрет
преступника

• Мужчина (77,8%)
• Был не один (41,3%)
• Жертва знала преступника (22,3%)
• Был в состоянии опьянения (19,5%)

Портрет жертв
грабежа и разбоя

• Мужчина (71,1%)
• Без высшего образования (71,5%)
• 18-34 года (25%)
• В городе (76,1%)
• Средний доход ₽47 542

Портрет
преступника

• Мужчина (91,6%)
• Был не один (57,7%)
• Жертва знала преступника (32,1%)
• Был в состоянии опьянения (37,4%)

Так как виктимизационные опросы описывают опыт жертв,
мы обладаем значительно большим объёмом информации
о пострадавших, чем о преступниках.

Так как виктимизационные опросы описывают опыт жертв, мы обладаем значительно большим объёмом информации
о пострадавших, чем о преступниках.

не-жертвы

жертвы после преступления

Карта RCVS

Результаты волн RCVS:
Тренды виктимизации и преступности

Методология исследования

Негосударственный российский университет с мировой известностью
в области социальных и гуманитарных наук. Основан в 1994 году

европейский университет в с.-петербурге

Негосударственный российский университет с мировой известностью в области социальных и гуманитарных наук. Основан в 1994 году

институт проблем правоприменения еуспб

Основные сферы исследований ИПП — социология и антропология права; взаимовлияние права и общества; исследования правоохранительной системы и эмпирические исследования государства; юридическая культура и профессиональная этика; криминология и экономический анализ права

Кнорре, Титаев. Преступность и виктимизация в России. Результаты всероссийского виктимизационного опроса. ИПП ЕУСПб, 2018.

Серебренников, Титаев. Динамика преступности и виктимизации в России 2018–2021 гг. Результаты второго виктимизационного опроса: аналитический обзор. ИПП ЕУСПб, 2022.

Веркеев, Волков, Дмитриева, Кнорре, Кудрявцев, Кузнецова, Кучаков, Титаев, Ходжаева (2019). Как изучать жертв преступлений? Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены.

Жижин, Кнорре, Кучаков, Скугаревский (2023). Издержки российского общества от преступности измерение с помощью компенсирующего изменения дохода. Прикладная эконометрика, 69, 91–120.

Веркеев, Серебренников (2023). Жертвы своего страха: субъективная безопасность и опыт виктимизации в России. Социологическое обозрение 2(22), 179–206.

Ходжаева (2024). Оценка достоверности официальной статистики преступности посредством независимых виктимизационных опросов (RCVS 2018, 2021): случай «удаленных» имущественных преступлений. Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены, 1, 93–114.

Kuchakov, Serebrennikov, Bobrikov, Knorre, Skougarevskiy (2026). Russian Crime Victimization Survey: Pooled Cross-Sections and a Longitudinal Panel, 2018–2024. Social Science Research Network

Dzmitryieva, Titaev (2025). Crime reporting in Russia: testing theoretical perspectives with national survey data. International Journal of Comparative and Applied Criminal Justice, 1–25.

Публикации на данных RCVS

Публикации в сми

Поверхность криминального айсберга

Только 4% пострадавших от преступлений в России получают хоть какую-то компенсацию за ущерб. Рассказываем, что происходит с жертвами на каждом этапе

Сколько людей становятся жертвами преступлений и какая часть преступности не учитывается в официальной статистике

За последние три года преступность
в России могла вырасти на 40% — но попала в «серую зону» криминальной статистики

Статистика зла: как оценить уровень насилия в российских семьях

Европейский университет измерил уровень «скрытой» преступности в России

Виртуальный ущерб: почему большинство киберпреступлений остаются безнаказанными

Эксперты впервые рассчитали «цену» преступности в России

Эксперты оценили издержки от преступности в России в 2021 году в 1,3% ВВП